Мы с собакой неспешно ехали по трассе. День казался самым обычным: ясное небо, мягкое солнце, дорога спокойная и привычная. Я держал руль, следил за полосой, но мысли то и дело уносились куда-то в сторону — о планах, о делах, о мелочах, которыми обычно занят человек в дороге.
На пассажирском сиденье вольготно устроился мой пёс. Он дремал, изредка лениво поворачивая морду к окну или ко мне. Иногда бросал короткий взгляд, будто проверяя: всё ли под контролем, и снова прикрывал глаза. Всё шло абсолютно обычно, как сотни раз до этого.
Но вдруг обыденность лопнула, словно мыльный пузырь. Собака вздрогнула, уши её встали торчком, а взгляд стал напряжённым и настороженным. Через мгновение раздался громкий лай.
Этот звук не имел ничего общего с привычным радостным тявканьем. В нём было что-то тревожное, предостерегающее. Я машинально потянулся к нему рукой, произнёс имя, надеясь, что пёс успокоится. Но он будто и не слышал меня: упрямо лаял и смотрел только вперёд, на дорогу.
И тут у меня внутри что-то ёкнуло. Инстинкт, словно откликнувшись на его тревогу, заставил меня резко поднять взгляд вперёд. В следующую секунду я ударил по тормозам — так резко, что машину занесло. Колёса скрежетали по асфальту, и мы остановились буквально в нескольких метрах от края.
Прямо перед нами дорога обрывалась. Мост, по которому я проезжал десятки раз, рухнул в пропасть. Внизу клубился дым, виднелись искорёженные автомобили, чьи водители не успели затормозить.
Несколько мгновений я сидел, вцепившись в руль, чувствуя, как сердце бешено колотится. Мы с собакой чудом остались живы. И лишь тогда до меня дошло: если бы не его лай, нас уже не было бы здесь.
С того дня я понял одно: собаки замечают то, что человеку недоступно. Их инстинкты — это не просто привычка или прихоть. Иногда именно они становятся единственной причиной, по которой ты продолжаешь дышать.