— Мамочка, мамочка, ты что спишь? Вставай, мамочка.
Егорка уже давно проснулся и пытался разбудить маму, но она не отвечала. Олька тоже проснулась и начала вертеть свои пухлые ножки.
Но мама всё равно оставалась в состоянии глубокого сна.
В доме было холодно, и Егорка пошёл принести дрова из сарая, положил их в печь, предполагая, что мама, вероятно, замёрзла и спит крепче обычного.
Он начал искать спички, но не мог обнаружить их, так как мама прятала их высоко. Олька начала плакать. Егорке едва удалось вытащить её из люльки — её попка была холодной и мокрой, а рубашонка полностью пропиталась.
— Ууу, маленькая, что с тобой? Холодно? Холодно! Мама устала, спит, она скоро встанет и растопит печь. Подожди, вот каша, давай я тебя покормлю.
Он покормил Ольку холодной кашей, она словно голодный птенец хватала еду, цепляясь за Егорку своими ручками и тянув в рот. Малышка проголодалась, и Егорка сам тоже голодал, но он уже не маленький, скоро он пойдёт в школу. Зима пройдёт, станет лето, и он отправится учиться.
Почему же мама не пробуждается так долго? Как же холодно.
Егорка завернул наевшуюся Ольку в тёплое одеяло и предварительно переодел ей рубашку, сам укутался, поел хлеба с молоком и сел рассказывать Ольке сказки, не забывая время от времени звать маму, но она не отвечала.
Вдруг кто-то постучал в дверь — это была тётя Катя, соседка.
— Хозяева, вы что, спите до вечера? У вас даже печь не растоплена! Маша, Маша…
— Егорушка, что вы одеты? — спросила она.
— Мама не встаёт, — не выдержал и заплакал Егорка.
— Как так? Ох, боже мой, Маша, Маша, что же происходит! Егорушка, быстро, идём к нам.
Тётя Катя подхватила Ольку, завернутую в одеяло, схватила Егорку за руку и, вздыхая, побежала к себе домой.
— Уля, возьми детей, покорми их…я сбегаю к тёте Клаве, — произнесла она.
— Мамочка?
Тётя Катя быстро что-то шептала на ухо Ульянке, та схватила рот руками и, взяв Ольку, потянула Егорку.
Егорка ещё раз посмотрел на маму. Ему сказали пойти попрощаться. Мама выглядела такой красивой, с цветами, рядом сидели бабушки, плакали, и толкали Егорку к маме. Она была такой холодной, когда Егорка коснулся её руки.
Папа приехал, он забрал Егорку и Ольку, долго плакал и звал маму по имени.
— Маша, Маша, что же мне теперь делать? — продолжал плакать папа.
Егорка подумал, что папа ничего не знает, поэтому подошёл и потрогал его за руку — она была тёплой.
— Папа, маму закопали в землю, я бросил комочек. Она не сможет прийти, папа.
— Я знаю, сынок. Это я виноват, — плача произнёс папа, рвя на себе одежду.
Появилась тётя Катя.
— Михаил, ты хоть детей кормил?
Папа сидел с опущенной головой, тупо глядя перед собой.
— Это я виноват, — повторял Михаил.
— Не переживай, что уж теперь. Ты что, собрался обратно уезжать? Или с детьми останешься?
— Куда? — усмехнулся он. — Наездился уже.
— Ты не виноват, не вините себя. Со всеми может произойти, погулял… Маша твоя мучилась сердцем, конечно, она переживала… Ладно, Миша, поплачь и успокойся, пора заниматься делами.
— Сходи к председателю, он тебя примет назад.
— Я знаю, Катя. Спасибо, что помогаешь.
Тем временем Егорка сидел в уголке и тихонько плакал, он очень скучал по маме.
Неделей позже, когда папа вернулся, к ним зашла тётя Зоя.
Она называла детей сиротками, громко плакала, хозяйничала в доме, убрала мамины вышитые рушники и потребовала, чтобы её называли мамой.
Папа стал приходить домой мрачным, и они садились с тётей Зоей и пили вино.
Егорка не мог называть тётю Зою мамкой, не мог, а Олька была маленькой, она могла. Она не помнила маму, а Егорка помнил.
Тётя Зоя начала обижать Егорку, жаловалась папе, а тот слушал, слушал, в конце концов, взял и избил Егорку.
Олька плакала, а Егорка нет.
Мальчик решил сбежать из дома, но как он мог покинуть Ольку?
И тут приехала бабушка, просила забрать детей. Егорка плохо знал бабушку, но все же предпочёл бы быть с родной бабушкой, чем с тётей Зоей. Но папа не отдал их.
Тогда Егорка решил, что точно уйдёт. Он уедет в город, там найдёт бабушку, мамину маму, которую папа не отдал ему и Ольке.
Он собрался, попрощался с Олькой и обещал забрать её, только дал бы до бабушки добраться. Олька, казалось, поняла это, вцепилась в рубашонку и заплакала, а Егорка, оторвав её ручки, вышел.
Он шёл, вытирая нос рукавом дырявой рубашки, на локте которой была дыра, так как никого не было, кто бы зашил, слёзы застилали глаза.
Вдруг кто-то его окликнул. Это была Ульянка, дочка тёти Кати, она училась в городе на учителя, Егорка должен был идти к ней в первый класс, но теперь…
Мальчик ещё сильнее заплакал, а когда Ульянка обняла его, он совсем расплакался.
Он рассказал про тётю Зою, как папа его избил, как бабушка приходила, и как папа не отдал их, и как Олька вцепилась в него, и как он хотел учиться у Ульянки…
— Ну ладно, идём, — нахмурила брови Ульянка, отвела его к себе домой, что-то сказала тёте Кате, та руками всплеснула. Она оставила Егорку, а сама пошла в избу заниматься своими делами.
Ульянка сначала привела Ольку к тёте Кате, чуть не выхватила её из рук тёти Зои, а затем… Начала активно тётю Зою ругать, все перины и подушки выбросила, ух…
— Что ты делаешь? — закричал папа. — Как мне жить с детьми одному, им нужна мама.
— Мамка! — закричала Ульянка. — Мамка, а не баба гулящая, из-за которой ты поднял руку на родного ребенка.
— Где Егорушка? — спросила Ульянка.
— Дома, — ответил папа.
— Дома? Найди его, — прокричала она.
— Егор, Егорушка, зовёт папа, а Егорка прячется за тётю Катю, не хочет домой идти.
— Что, нашёл? Как только пропьёшься, тогда поговорим, — развернулась и ушла.
— Что? Может, ты пойдёшь замуж за вдовца с двумя детьми, раз такая умная? — закричал папа.
— А может и пойду, — ответила Ульянка. — Сначала проспись, жених.
Егорка, засыпая, шептал любимой Ольке: — Вот бы Ульянка стала нашей мамой.
— Ма-ма, — бормочет Олька. — Мама.
Егорка пошёл в школу, в первый класс первого сентября, гордый папа вёл его за руку, в тёплом костюме, на руках нёс Ольку, нарядную и весёлую.
Егорка гордо шагал в любимую школу, в любимый класс, к любимой учительнице.
Весь вечер учили его, что мамы, на самом деле, не существует — только Ульяна Сергеевна…
— Ма-маа, мама, мамочка, — тихо произносил Егорка, это слово, которое не говорил целую вечность.
— Мамочка, — подходил он к ней на перемене. — Мамочка…
— Да, солнышко…
— Мамочка… — произнёс мальчик и прижался к своей маленькой маме.
Обнимая Ульяну Сергеевну, он испытывал ласку. Как бы отец и мать не старались отговорить, но она проявила упорство, и ей пришлось уступить.
— Михаил, если что произойдёт, — сказал отец Ульянки, — я встану на одну ногу, а за другую потяну.
Егорка не забывал маму Машу, но со временем воспоминания становились всё более неясными.
Мама и папа родили ещё одного братца и сестричку для него и Ольки.
Ульяна с Михаилом вместе прожили жизнь, вырастив всех детей, обучив их, никогда не ругались при детях. И дети стремились создавать свои семьи в атмосфере уважения и любви.
Теперь уже внуки и правнуки живут по их заветам…