Я, Маргарита Эрнандес, никогда не думала, что жизнь может измениться так стремительно, что прошлое — даже самое тяжелое — вдруг перестанет тянуть вниз, а вдруг станет основой для чего-то большого и светлого.
Мне 67 лет. Я обычная женщина, всю жизнь прожившая в Мехико-Сити, Колорадо. Я потеряла мужа, пережила трудные времена, помогала сыну Томасу строить семью, растить Лукаса — моего единственного внука. И хотя в нашем доме порой случались тяжёлые дни, я всегда верила: любовь сильнее любых бурь.
Но в тот ноябрьский вечер всё было иначе.
Мы стояли в зале похоронного бюро, полный тишины. Томас ушёл внезапно, слишком рано, слишком неожиданно. Он был моим единственным ребёнком, моим утешением после смерти мужа, моим светом. И теперь — его не стало.
Я держала за руку Лукаса, который старался не плакать, крепко сцепив маленькие пальцы. И вдруг услышала холодный голос Карлы — моей невестки. Но то, что она сказала в реальности, было совсем не жестокостью.
— Маргарита, — прошептала она тихо, будто боялась потревожить покой Томаса. — После всего, что произошло… нам нужно быть ближе друг к другу, а не дальше. Я хочу, чтобы вы остались жить с нами. Столько, сколько пожелаете.
Я удивлённо подняла взгляд. В её глазах — не насмешка и не ледяной расчёт, как иной раз бывало раньше. В её глазах стояли искренние слёзы.
Она взяла меня под руку, крепко, как родную.
— Я слишком часто была занята работой и… не замечала, как много вы делаете. Простите меня, Маргарита. Я хочу всё исправить. Мы семья. И я не позволю вам быть одной.
Её слова пробили во мне какую-то старую, закрытую рану — и в первый раз за много дней я почувствовала не только боль, но и тепло.
ГЛАВА 1. Завещание, которое всё изменило
Через неделю мы собрались у юриста, чтобы огласить завещание. Я не ждала ничего. Томас всегда говорил, что дом — для его сына. Я была согласна.
Но юрист развернул документы и произнёс:
— В соответствии с волей покойного Томаса Хименеса, дом делится поровну между его женой Карлой и матерью, Маргаритой Эрнандес.
Я вскинула глаза на Карлу. Она сидела прямо, но губы дрожали.
— Кроме того, — продолжил юрист, — Томас оставил матери пожизненную ренту из накоплений. С формулировкой: «Чтобы мама никогда больше не работала и могла наслаждаться тем, чего заслуживает».
Я закрыла лицо руками. Я не знала, что он успел всё подготовить.
Карла положила ладонь мне на плечо.
— Он очень вас любил, — прошептала она. — И хотел, чтобы вы были в безопасности. И со мной… если вы позволите.
Я впервые увидела в ней не амбициозную женщину, а такую же потерянную вдову, как и я сама.
ГЛАВА 2. Жизнь, которую можно построить заново
Мы вернулись домой — наш общий дом — вместе.
Я готовила ужин, Карла помогала накрывать на стол, а Лукаc рисовал на кухонной доске.
— Бабушка, — сказал он, запрыгивая на табурет, — а можно ты научишь меня делать свои фирменные тортильи? Папа говорил, что они — волшебные.
Я улыбнулась, впервые по-настоящему.
— Конечно, миижо, — ответила я. — Завтра начнём.
Тем вечером Карла подошла ко мне после того, как уложила Лукаса.
— Маргарита… я хочу поговорить честно. Когда Томас получил повышение, я сильно отдалилась. Мне казалось, что он предпочитает быть с вами, а не со мной. Я ревновала… и была глупой.
Вы не обязаны меня прощать. Но я хочу попытаться быть лучше. Для Лукаса. Для Томаса. И для вас.
Её голос дрожал. Она не была актрисой — это было искренне.
— Карла, — сказала я мягко, — мы обе горевали. И обе ошибались. Но Томас хотел бы, чтобы мы были рядом. А потому… давай начнём всё сначала.
И она обняла меня — крепко, по-настоящему.
ГЛАВА 3. Возвращение к жизни
В следующие недели дом ожил.
Мы готовили вместе, смеялись, ездили на рынок.
Лукас рос невероятно любознательным мальчиком — он интересовался ботаникой и спросил, можем ли мы вместе посадить «памятный сад» для папы.
Мы выбрали яблоню — Томас любил яблоки — и посадили её втроём. Карла плакала, но это были слёзы света.
Я стала сидеть с Лукасом за уроками, рассказывать ему истории о дедушке Эдуардо. Мы втроём начали ужинать за одним столом — без телефонов, без спешки. Просто семья.
ГЛАВА 4. Письмо, найденное в ящике
Однажды я решила разобрать старые вещи Томаса в кладовой. Среди коробок я нашла маленький конверт с надписью: «Для мамы и Карлы. Открыть, если меня не станет».
Сердце забилось быстрее.
Мы открыли конверт вместе.
Внутри было письмо.
«Мама. Карла. Если вы читаете это, значит я не успел сказать главное.
Вы — две самые важные женщины в моей жизни.
Не позволяйте горю разрушить то хорошее, что мы построили.
Будьте семьёй. Поддерживайте друг друга.
А Лукасу передайте, что я всегда рядом — в каждом его шаге.
Я люблю вас. И хочу, чтобы вы были счастливы. Вместе.»
Карла плакала у меня на плече.
— Мы будем счастливы, Томас… — прошептала она. — Я обещаю.
ГЛАВА 5. Светлый финал
Прошёл год.
Наш дом стал снова домом.
Мы создали фонд в память о Томасе — помогали сиротам оплачивать учёбу.
Лукас стал отличником, научился печь булочки и каждое воскресенье приносил мне кофе в постель — говорил, что это «традиция от папы, через бабушку».
Карла получила повышение, но больше не жила работой. Она стала мягче, мудрее. А я — почувствовала себя нужной и любимой.
Мы часто сидим вечерами на веранде, смотрим на нашу яблоню — она уже выпустила первые цветы.
И я думаю:
Карла не украла у меня дом.
Судьба подарила мне новую семью.
И, может быть, Томас действительно стоит рядом — улыбается и знает, что всё получилось именно так, как он хотел.